Неполиткорректное

Г-н Пономарёв накатал у себя в журнале нечто вроде эпитафии некоему г-ну Донскому. И заодно дал ссылку на его последнюю статью, написанную 5 месяцев назад, с очень подходящим к случаю названием «Жизненный цикл программиста».

Прочитав начало и проглядев остаток вынужден с сожалением признать, что к концу жизни покойный окончательно впал в маразм. Возможно, от беспробудных запоев (судя по качествы физиономии). Которые, вполне вероятно, и привели к безвременной даче дуба в 60 лет.

Так чего ж товарищ пишет в плане просвещения молодёжи? Увы, пишет он редкий бред.

В группе программистов Института Теоретической и Экспериментальной Физики, где для вычислительных работ ядерной физики стояла эта самая М-20, придумали массивы, списки, необходимость использования подпрограмм и многое другое. Один из моих учителей, Г.М. Адельсон-Вельский придумал хэш память. Подробности можно найти в книге другого моего учителя – А.С. Кронрода «Беседы о программировании». Еще до Дийкстры основные принципы структурного программирования были изложены А.Л. Брудно в книге «Программирование в содержательных обозначениях».

В общем, извечное «Россия — родина слонов». Особенно, конечно, умиляет «хэш память» — надо ж, какой интересный термин отечественное светило изобрело.

А ведь в то время программировали в кодах […] Где-то рядом уже существовал Алгол-60, но им «настоящие» программисты не пользовались, поскольку техники отладки практически не было. Чуть позже большую популярность получила статья «Почему настоящие программисты не пишут на Фортране».

Ну понятно, алгол — «где-то рядом», мы же блоху — восьмеричными кодами. Но настоящий конфуз получился с фортраном — совершенно как в том анекдоте: только не 10 тыс, а 100 руб, и не выиграл, а проиграл, и не по золотому займу, а в преферанс. Посколькы эта действительно популярная статья из Datamation называлась «Настоящие программисты на используют паскаль», и заканчивалась лозунгом «Да здравствует фортран!» Причём она хоть и написана с симпатией к «фортранщикам», но в принципе скорее потешается над их ретроградством. Фортран, кстати, появился на свет в 1957.

Мои студенческие годы пришлись на целый ряд советских машин – Раздан-3 , Минск 1, 2, 22, 32, Урал-14, все из которых имели пульт, за которым сидели программисты, а программы и данные вводились с перфокарт или с перфолент. АЦПУ - устройство «широкой» печати - появилось только в конце 1960-х.

IBM 1403, правда, появилось в 1959 году, Но разве ж об этом стоит поминать? А то ещё подумает кто, что в Совке народ вместо того, чтобы работать, дурью маялся.

О серьезности задач, которые тогда приходилось решать на тогдашних компьютерах, говорит то, что одним из моих проектов в студенческое время была система инверсного поиска патентов для экспертов.

Не совсем понятно, тут автор шутит или что? Если он помер в 60, то родился где-то в 1948, значит студенческий проект этот относится к концу 60-х. Похоже, товарищ забыл, что это сейчас программа «инверсного поиска патентов» может иметь какую-то важность, а тогда, да ещё и в Совке действительно важным было только одно направление — оборона.

Появились компьютеры «общего пользования с системами разделения времени. Это IBM 360, ICL 4-70, ЕС ЭВМ.

Как это мило. Примерно как сказать: Жигули, ГАЗ-24, Москвичи. Но с другой сороны, чего придираться-то? ICL 4-70, надо думать, у автора в конторе стояла, а про IBM/360 и ЕС он в журнале читал, вот так и отложилось в памяти.

Писать в кодах для таких машин стало принципиально невозможно, и на передний план вышел (как наименьшее зло) язык ассемблера.

В кодах, вообще-то, писать можно для чего угодно, а уж для клонов IBM/360 с её достаточно простой архитектурой и адресацией относительно базовых регистров — и подавно. В чём же заключается зло — пусть хоть совершенно минимальное — ассемблера, я даже предатавить себе не могу — это по существу абсолютно то же самое программирование в машинных кодах, только на порядок удобнее. Похоже, товарищ попросту вообще не понимает, о чём говорит.

Были и другие языки программирования (Фортран, Кобол, Алгол, PL-1), но они не позволяли эффективно контролировать оттранслированный код. Мой сосед по кабинету в ИПУ М. Фурман, на мой изумленный вопрос, как ему удается программировать на PL-1, просто заметил, что он в уме транслирует все операторы, прежде чем написать их.

Хохма, безусловно, забавная, но такое впечатление, что автор уже забыл (или ещж тогда не понял), что это именно хохма из серии «а мы всё через жопу делаем».

За 15 лет работы с ассемблером мы общими усилиями овладели этим языком так, что он стал языком более высокого уровня, чем все выше перечисленные.

Нет, поймите меня правильно: я сам провёл, можно сказать, свои лучшие годы программируя на языке ассемблера для этой самой ЕС ЭВМ, причём в значительной части программы, которые работали, как это сейчас называют, в kernel mode (тогда это называлось supervisor mode) и отлаживать которые иногда приходилось глядючи на двоичное представление системных регистров и участков памяти лампочками на пульте и вводя с пульта же эти самые пресловытые шестнадцатеричные коды. Не говоря уж об изучении многометровых шестнадцатеричных дампов памяти, которые приходилось расстилать в коридоре. (Это когда их удавалось таки получить, а не просто красную лампочку, символизирующую переход машины в перманентное состояние ожидания, из которого выход один — перезагрузка.) Так что к ассемблеру я питаю самые тёплые чувства. Но говорить, что писали на нём не потому, что на той аппаратуре от ОС требовалось сверхэффективность, а потому, что это быстрее и удобнее, может только самый последний кретин.

На этом разбор бреда можно было бы и закончить, но где-то ближе к середине (уже только бегло присматривая) я наткнулся на объяснение всех этих несуразностей:

Как ни странно, это сделало ценность программистов с хорошим математическим (не скажу образованием, а подходом) гораздо выше. Их стали называть по-разному – системными аналитиками, руководителями проектов, системными архитекторами. И наряду с программистами, умевшими «выполнить проект» - реализовать конкретное техническое задание, - потребовались именно такие «абстрактные» специалисты, умевшие совсем другое. А именно, разбить процесс создания большой системы на проекты, выбрать для них инструментарий, подобрать исполнителей, суметь их проконтролировать и, в конечном счете, обеспечить работоспособность созданной системы.

Всё сразу стало на свои места. Наш покойный «программист», как выюаняется, был самым обычным совковым начальником, нибельмеса не смыслящим в том, что делают его подчинённые, но зато всегда точно знающим, чью именно жопу следует лизать и с какий интенсивностью и всегда горячо поддерживающим «генеральную линию». Знакомый до боли типаж.