Критика статьи г-на Маркова

Движимый, возможно, моими увещеваниями, г-н Марков решился таки написать серьёзную статью. Ну что я могу сказать? В целом — ничего, есть несколько очень верных моментов и вообще тема своевременная. Но наряду с достоинствами, есть и целый ряд недостатков разной степени существенности. По пунктам.

Вопрос о мире не мог быть решен российской буржуазией, ведь для того, чтобы прекратить войну, ей требовалось отказаться от сверхприбылей, приносимых продолжением военных действий.

Типичное «заклинание» в стиле тупого агитпропа, котрый г-н Марков сам же в дальнейшем и критикует. То, что войны обычно ведутся всё же не ради «военных сверхприбылей» (которые получает лишь незначительный сектор буржуазии), а ради послевоенного переспределения ресурсов и рынков в пользу всего национального класса (это если победить, конечно), ему в голову, похоже, не приходит.

В 1913 году промышленные рабочие составляли 13% населения Российской Империи. К 1920 году эта цифра снизилась до 5,5%. Это было вызвано различными причинами, среди которых можно назвать следующие:
1) деиндустриализация в годы гражданской войны и эмиграция городского населения в деревню (к этому подталкивали голод и разруха, воцарившиеся в городе; значительная часть рабочих были рабочими в 1-2 поколении, соответственно не потеряли окончательно связи с селом, и в голодные годы многие из них вновь стали земледельцами);
2) массовое вступление рабочих в ряды российской, а затем и Красной Армии (к осени 1920 г. численность Красной Армии достигла 5,5 млн. чел. (http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/008/106/982.htm), что было вызвано, в том числе, необходимостью обеспечения жёсткой пролетарской диктатуры над мелкобуржуазными крестьянскими слоями для осуществления продразвёрстки в рамках «военного коммунизма»);
3) гибель многих рабочих в годы мировой и гражданской войн;
4) переход части рабочих на партийную и государственную работу.

В высшей степени странный «ряд причин». Т.е. нельзя сказать, что какие-либо из перечисленных процессов не имели места, но с причинно-следственным связями у автора явно что-то не в порядке. В частности, либо по каким-то иным причинам в стране началась деиндустриализауия и тогда, как следствие, оставшиеся без работы рабочие подались в деревню, либо наоборот, они туда подались по каким-то другим причинам и вследствие этого произошла деиндустриализация от нехватки пролетариата. Но никак не то и другое сразу.

… разумеется, национализация как огосударствление является лишь первой, неразвитой формой общественной собственности, но, тем не менее, эти первые шаги прокладывают дорогу для строительства полноценного социалистического общества.

Неразвитой — это верно. Однако неплохо бы ещё упомянуть — в плане анализа степени вынужденности тех или иных решений советсткого руководства, что и не единственной. Распыление собственности между десятками миллионов мелких держателей акций также является формой общественной собственности (и также, разумеется, «первой, неразвитой»). В этом плане, кстати, интересно сравнить положение западной корпоративной элиты и советской хозяйственной номенклатуры — оно оказывается практически идентичным.

… постепенное обособление партхозноменклатуры, её обуржуазивание, были вызваны причинами объективного характера: недоразвитостью производительных сил в обществе, исторической неготовностью общества в полной мере внедрить социалистические производственные отношения.

Во-первых, слово «обуржуазивание» в данном случае следовало бы использовать только именно так — в кавычках. Представителями класса буржуазии (т.е. капиталистами) советские партхозработники не только не стали (в советские времена, имеется в виду), но и не двигались в эту сторону.

Во-вторых, что значительно более существенно, действительно можно, по-видимому, считать становление советской хозяйственной бюрократии объективным процессом, аналогичным становлению западной корпоративной бюрократии. Однако, сращивание её с партаппаратом вряд ли было предопределено какими-то экономическими законами. Это сращивание было сугубо сознательным решением, альтернатива которому была прекрасно известна и вполне реализуема: использование буржуазных спецов.

… западными компаниями, стремившимися избавиться от кризиса перепроизводства (который согласно периодичности колебаний в мировой экономике как раз приходился на начало 90-х годов).

Ещё один тупоагитпропский штамп, не обоснованный ни цифрами, ни хотя бы просто здравым смыслом.

Это [повальную деиндустриализацию] наглядно демонстрирует изменение структуры российского импорта в 90-е годы (таблица 2, диаграммы 3-4). Удельный вес продовольствия, продукции химической и целлюлозно-бумажной промышленности существенно вырос, в то время как доля импортируемых машин и оборудования сократилась.

Не оспаривая самого факта деиндустриализации, не могу всё же не отметить, что рост импорта продовольствия и падение импорта машин вполне может свидетельствовать и о прямо проивоположном: промышленном росте. Иными словами, довод никуда не годный.

С 1998 года в РФ начинается экономический рост, позволивший к 2006 году достичь по объемам производства промышленной продукции показателей РСФСР в 1979-1980 гг. (диаграмма 5), а по объёму реального ВВП уровня 1986-1987 гг. (диаграмма 6).

Согласно последней диаграмме ВВП одной только Российской Федерации был в советские годы вдвое больше американского, а сегодня — равен ему. И после подобных заявочек товарищ ещё удивляется ниже в статье, и чего это многие считают левых недоумками?

1.3.2 Окончание деиндустриализации и российский империализм

Очень маленький раздел с очень ёмким названием. К сожалению, никакой логической связи между двумя его абзацами, посвящёнными двум заявленным в заглавии темам, не наблюдается.

Российские левые долгое время работали в условиях реакции, спада открытых форм классовой борьбы. Это привело некоторые группы к дезориентации в вопросе выбора революционного субъекта (например, НБП объявила основным революционным субъектом «маргиналов»…

Упорное причисление «некоторыми группами» НБП, которая с самого начала моделировалась с НСДАП и является честейшей воды фашистской партией, к «левым» просто поражает.

… в КПРФ и СКМ распространена идея опоры в равной степени на разные социальные группы, в т.ч. на «патриотически настроенных предпринимателей»).

КПРФ, в отличие от НБП, конечно, можно считать «исторически» левой партией, однако надо всё же отдавать себе отчёт в том, что сегодня она официально стоит на сугубо реакционных, имперских позициях. Другой вопрос, что сегодняшняя КПРФ — это реально целый сном совершенно разнородных течений, объединённых в единую организацию в значительной степени лишь формально и «по традиции». Так что, наверное, следует чётко различать все эти течения и не пытаться сваливать их в одну кучу под одной вывеской.

… переоценку вклада советского воспитания (некоторые левые всерьёз называют среди причин пассивности трудящихся в 90-е годы особую «покорность» людей, воспитанных советским строем) и другие причины мифологического характера.

Ну, вряд ли следует относить к разряду мифологии действительно имеющие место особенности поведения людей выросших во времена СССР. Отношение типичного советского человека брежневского периода к жизни и своей роли в определении, куда пойдёт развитие нашего общества, как нельзя лучше описывается поговоркой «наше дело телячье: привязали — стой».

4) Слабое влияние левых на передовую интеллигенцию.

Среди перечисленных в данном пункте причин отсутствуют две, на мой взгляд, весьма существенные.

1. Невообразимый снобизм некоторых «левых активистов», причём совершенно на пустом месте. Немного утрируя (но лишь совсем немного) вполне можно представить себе ситуацию, когда какой-нибудь подобный «активист», прочитавший за свою жизнь (если не считать Марининой и Пелевина) три брошюры, сочинённых местным «идеологом» и полглавы из «Капитала» (или «Анти-Дюринга»), будет с превеликим апломбом объяснять действительно образованному человеку, что тот «ничего не понимает», а вот он — «уже 10 лет в партии, вступил ещё в 5-м классе, на пьянке по случаю 7 Ноября».
2. Упорная, практически религиозная пропаганда всего того бреда, который наплодила за советский период партийная «философская мысль». В особенности, в плане отношения к «буржуазной науке». Пора бы, наконец, понять, что, к примеру, попытки «разоблачения» общепринятых научных теорий «с позиций марксизма» являются для любого нормального человека очевидным признаком психического нездоровья.

6) мелкобуржуазное доктринёрство, сектантство и т.д.

Трудно понять, что понимается под «мелкобуржуазным доктринёрством». Можно и правда сказать, что в российской левой среде очень сильны мелкобуржуазные настроения — поскольку большинство её активных представителей является своего рода «кустарями-одиночками или, по крайней мере, стремящимися к обретению подобного статуса. Но если уж говорить о доктринёрстве, то основная проблема скорее как раз в доктринёрстве «марксистском» — от которого автор и сам не свободен, как мы сейчас увидим.

(много ли найдётся в рядах современных левых активистов людей, осиливших «Капитал» Маркса? Несколько десятков?)

Вопрос катастрофической малообразованности «современных левых активистов» поднят, безусловно, очень верно. Вопрос, однако, а может ли он быть решён путём штудирования экономического исследования полуторавековой давности, пусть и выдающегося, но всё же относящегося к тому периоду, когда вершиной развития производительных сил была паровая машина. От человека, лишь несколькими страницами выше певшего осанну истмату и высмеивающего его отступников (когда дело заходит об экономической природе СССР), несколько странно ожидать непонимания, что 150 лет научно-технического прогресса не могли не привести к коренным изменениям в области производственных отношений.

Собственно, это как раз и есть вопрос о «марксистском» доктринёрстве (точнее, одном из его направлений), тянущийся ещё с раннесоветских времён, когда «учение Маркса» было объявлено «единственно верным», а все прочие экономисты были объявлены «буржуазным» или даже хуже того — «продавшимися буржуазии» и ставящими перед собой единственную сверхзадачу: обман трудового народа. Хотя в действительности они не были ни «продавшимися», ни «буржуазными», а были просто экономистами — учёными, работавшими над тем, чтобы понять и объяснить современную им экономику такой, какова она есть. А не таковой, какой она «должна быть» согласно решениям последнего съезда или пленума. И тут будет уместно заметить, что сам Маркс в своём «Капитале» как раз и воспользовался плодами исследований двух таких «буржуазных экономистов» — Смита и Рикардо, причём главная его заслуга состоит не столько в экономических деталях — тут он лишь несколько уточнил выводы своих предшественников — сколько в придании своему исследованию ярко выраженного политического направления. Так что учиться, безусловно, надо. Но чтобы от этого учения был хоть какой-то толк, изучать надо «буржуазных экономистов» своего времени и самим делать из них политические выводы — как это Маркс делал — а не уповать на пыльные фолианты их коллег 150-летней давности, хоть бы даже и подработанные с коммунистической точки зрения.

Наконец, в статье совершенно не нашёл отражения очень ярко выраженный национализм, которым больны если даже не все, то абсолютное большинство российских левых организаций. И который, на мой взгляд, является одной из главнейших проблем движения. Фактически, если пропустить мимо ушей все произносимые ими чисто ритуальные фразы, большинство российских левых рассматривает коммунизм (или социализм) как некий специфически российский (или даже русский) способ существования. И за право на ведение которого им (и возглавляемому ими Народу) предстоит долго и героически бороться с капиталистическим (империалистическим) Западом. А задуматься о том, что утверждение Маркса о необходимости победы коммунизма сначала в большинстве наиболее развитых стран — т.е. на этом самом «капиталистическом Западе» — вовсе не из пальца высосано, а имеет свои обоснования, они, почему-то, не догадываются. Как и о том, что даже если (очевидно провалившаяся) теория Ленина о «слабом звене» всё же верна, то сегодня этим «слабым звеном» является уж что угодно, но только не Россия.

Результат же — повальный переход (иногда явный, иногда по-факту) в стан «красных путинистов» — причём совершенно вне зависимости от «троцкистско-сталинской» ориентации. Все экономические программы, все политческие требования, все внутренние разногласия отступают перед одной максимой: «Главное — отстоять страну!» Чтобы «было где коммунизм строить». Ну, собственно, именно этого от вас, г-да левые, российская «патриотическая буржуазия» и хочет.