Товарищи!
Белая революция, о которой так много говорили все, кому не лень, благополучно закончилась. Нет, даже не поражением — это было бы ещё ничего — просто ничем. Закончилась — и всё тут. Сиё знаменательное событие, безусловно, не значит, что вместе с ней закончились и все надежды России на социально-экономические реформы, но об этом чуть позже. Сейчас же посмотрим, почему всё кончилось именно так, а не иначе.
Прежде всего, следует отметить изначальную беспочвенность высказываемых некоторыми опасений «ливийского сценария». Чего тут опасаться, если больше всех его опасались сами «революционеры»? Можно по-разному относиться к Егору Тимуровичу, но одного у него не отнять: у него хватило смелости требовать раздать людям автоматы. Потому что он действительно хотел перемен — тогда как нынешних вполне устроило бы простое перераспределение депутатских зарплат. И именно поэтому в 1991 перемены таки произошли, а в 2012 не пошло дальше нытья о «побоищах» с порванным ботинком в качестве главной жертвы. Революции — да, бывают бескровными. Но, как правило, лишь в тех случаях, когда революционеры морально готовы пролить, если потребуется, столько крови, сколько потребуется.
Конечно, товарищей можно понять: сбросить ГКЧП/КПСС путём выборов было даже теоретически невозможно, тогда как Путина, казалось бы, вполне. Особенно, учитывая результаты выборов в Думу. В принципе, это действительно так, но г-да оппозиционеры сами изрядно постарались, чтобы подобная возможность ни в коем случае не реализовалась.
Более эмоциональные сейчас чуть не бьются в истерике: «Как же так? Ведь мы же следили! Путин победил честно!! Люди сошли с ума!!!» Более циничные привычно ругают российское быдло, мол, «у него всегда бояре во всём виноваты, а царь хороший». Это вместо того, чтобы посмотреть на самих себя.
Как я уже писал, после построения всей своей думской кампании на принципе «за кого угодно, кроме ЕР» с последующим объявлением голосов, поданных против ЕР, «свидетельством доверия» себе любимым и увлекательнейшим дележом кресел, оппозиция потеряла вообще чьё бы то ни было доверие. Надеяться поймать кого-то на подобную разводку второй раз подряд — это отнюдь не признак ума. Скорее уж, можно было ожидать прямо противоположного: за кого угодно, кроме оппозиции — т.е. за Путина — что и имеем.
Ситуация могла бы быть иной, если бы оппозиции действительно удалось объединиться и выдвинуть общего кандидата с внятной программой. За которого можно было бы голосовать именно что за него, а не «против Путина». Но все разговоры об объединении так и остались не более, чем разговорами, и г-да оппозиционеры с завидным упорством продолжали тратить значительно больше энергии на поливание грязью друг друга, чем на борьбу со своим главным конкурентом.
Посмотрим сейчас на программы. Мечтатель помыть сапоги в Индийском океане и знатный выхухолевод за всё хорошее, против всего плохого — не в счёт, так что перейдём сразу к Зюганову. Его сторонники были, похоже, просто таки шокированы тем фактом, что народ, оказывается, ценит стабильность. Нет, ну не свинство ли с его стороны?! Кампания Путина была целиком и полностью построена на единственной идее — страхе. Страхе, что всё в очередной раз накроется. Но вместо того, чтобы хоть как-то развеять этот страх, Геннадий Андреевич сделал всё от него зависящее, чтобы его усилить.
Фактически, что обещает Зюганов? Новую гражданскую войну и массовые репрессии. Он, разумеется, может сколько угодно отнекиваться от подобной интерпретации своей программы, но воспринимается она большинством населения именно так. И не то чтобы у этих идей не было никаких сторонников: какой-то процент выживших из ума старых маразматиков и люмпен-молодёжи, рассчитывающей, что ей выдадут кожанки и мандат на отправку по этапу владельцев любой приглянувшейся евроквартиры. Но это — всё. Господа! Если бы народ и правда хотел очередного передела собственности, он бы за вас уже давно проголосовал. Но он этого «почему-то» не делает. И вот в очередной раз не сделал. Под бдительным надзором вёбкамер. Может, пора, наконец, поумнеть?
При этом ладно бы Геннадий Андреевич хоть действительно пообещал раздать конфискованное добро народу — в виде ежегодных выплат дивидендов всем гражданам, на манер некоторых других «энергетических держав». Я не хочу сказазать, что я за подобное решение (я — категорически против), но это, по крайней мере, хотя бы имело шанс сработать. Он же, реально, просто упорно пытается подмять всё под себя, чтобы единолично решать, кто и в какой пропорции будет пилить нефтедоллары.
Единственным кандидатом, предлагавшим вразумительную программу действий, был Прохоров. Собственно, он предлагал от стабильности стагнации перейти к стабильности развития. Можно согласиться с тем, что в его видении было, скажем так, недостаточно уделено внимания социальным гарантиям — но это-то как раз можно было подправить, если бы оппозиция сплотилась вокруг него в обмен на учёт её требований. (В разумных пределах, что действительно можно реализовать, а не лишь декларировать ради аплодисментов экзальтированных чирлидеров.)
Но, понятно, «на это мы пойти не могём». Незачем было даже надеяться. Что, однако, не снимает вопроса, а что вообще Прохоров делал на этих выборах? Он выскочил, как чёртик из коробочки, в самый последний момент и даже — после этого момента. Зарубить его кандидатуру, при желании, ничего не стоило, да и не похоже такое метание на стиль успешного (действительно успешного) бизнесмена. Очевидно, что его выдвижение было согласовано лично с Путиным и, скорее всего, было инициативой последнего. Вопрос: зачем?
Наиболее простым ответом было бы: чтобы подстраховаться на случай снятия оппозицией всех своих кандидатур — для сохранения видимости демократии. Но это — вряд ли. Не при наличии Владимира Вольфовича. Да и на такую чисто протокольную роль вполне могли бы найти кого-нибудь помельче. Так что гораздо более вероятен другой вариант.
Путин, он, может, и сволочь гэбистская, но всё же не настолько кретин, чтобы не понимать, что текущий курс ведёт Россию в пропасть. Что-то менять надо — в том числе и предпринимать «непопулярные меры», в неспособности к чему его обвиняют. И ведь обвинение это в каком-то смысле очень справедливо: Путин действительно не может позволить себе непопулярных мер — это разрушило бы весь его тщательно созданный образ, на котором он только и держится.
Но зато он вполне может позволить предпринать эти меры кому-нибудь другому. Вот, Прохорову, например — назначив его премьер-министром. В этом ключе выдвижение последнего обретает реальный смысл. Риск для Путина, что Прохоров его и правда обойдёт — исчезающе мал, но зато тот сможет, во-первых, широко озвучить свою программу, а во-вторых, позиционировать себя в качестве голоса оппозиции. Который необходим, поскольку результаты думских выборов и, в особенности, последовавшие затем события, вероятно, и правда изрядно испугали «всенародного кандидата». Что-то надо было срочно делать, найти в рукаве джокера чтобы переломить игру.
Каковы же достигнутые результаты? Прохоров сейчас — популярный политик. Во всяком случае, более популярный, чем Жириновский и Миронов. При это политик оппозиционный. Оставшееся до инаугурации время он потратит на создание своей партии (или хотя бы лишь её видимости, что при наличии достаточных средств нетрудно) и дальнейшую популяризацию своей программы. К маю его назначение премьером будет выглядеть уже достаточно естественным. Что тут выигрывает Путин?
- Идёт навстречу оппозиции, создаёт правительство национального единства.
- Опять же, выполняет требование оппозиции по ограничению своей власти, наделяя премьера гораздо более широкими полномочиями (одно из непременных условий Прохорова).
- Тем самым, практически полностью снимает с себя вину за любые социальные издержки, которые может повлечь за собой новый курс. Вина полностью ложится на оппозицию.
- Но при этом ни в малейшей степени не отказывается от признания собственных заслуг, когда непопулярные меры принесут свои плоды.
Отличный план! Соответствует ли он реальности, узнаем черз 2 месяца. И, если да, финал окажется уже не столь печальным, как представляется с первого взгляда.
